История со дна морского | Морской Бизнес Северо-Запада | Морские новости

Сегодня:


История со дна морского

Опубликовано mbszru0

По техническому оснащению российские ученые, занимающиеся музеефикацией затонувших кораблей, находятся на мировом уровне.

Музей

Фото: ЦПИ РГО

Балтийское море является едва ли не одним из самых больших в мире «кладбищ затонувших кораблей». Во всяком случае, Центру подводных исследований Русского географического общества (ЦПИ РГО) известно об 11 000 кораблекрушений в одном только Финском заливе. И наверняка это далеко не полный список. Между тем мало найти затонувший корабль, нужно еще и поднять его, целиком или частями, законсервировать, превратить в музейный экспонат и показать общественности. О премудростях этого интересного дела нашему журналу рассказал историк, научный консультант ЦПИ РГО Андрей Лукошков.

Андрей Лукошков

Андрей Лукошков

– Музеефикация затонувших кораблей: как это происходит у нас и в мире?

– В мире существует более 400 кораблей-памятников. Россия пока, к сожалению, не может похвастаться большими достижениями в этой области. Если говорить о старинных судах, дореволюционной постройки, то в Петербурге, к примеру, есть деревянный ботик Петра Первого в Центральном военно-морском музее и «Аврора». Хотя «Аврору» специалисты часто подвергают критике. Ее реконструкция когда-то была проведена «по-советски» в плохом смысле этого слова. Торопились к очередному празднику, днище отрезали, и оно до сих пор лежит в Лужской губе. При последней реконструкции тоже торопились, не стали исправлять ошибок прошлого.

Кстати, недалеко от острова Котлин в Финском заливе лежит корабль, который строился вместе с «Авророй», на соседнем эллинге. Это тоже броненосный крейсер, называется «Олег» (не путать с парусником, затонувшим в 1869 году), его потопили англичане в 1919 году. «Олег» неплохо сохранился, там есть много комплектующих для «Авроры». Так что, думаю, лет через 50 нас ждет еще одна реконструкция знаменитого крейсера.

– Какие еще корабли-музеи есть в нашей стране?

– Помимо уже названых петербургских кое-какие образцы стоят во Владивостоке, на Енисее есть пароход, на котором Ленин ездил в ссылку. Пожалуй, и все. А так хорошие морские музеи есть опять же в Петербурге – Центральный военно-морской, но это все-таки музей моделей, а не подлинников. В Калининграде в Музее Мирового океана стоят четыре корабля, но они уже современные.

– Какие вам видятся перспективы продолжения музеефикации кораблей?

– Сейчас идет процесс полной реконструкции петровской «Полтавы». Когда она закончится, это будет очень интересный объект. Но это реконструкция. Хотя рядом с Кронштадтом лежат остатки двух подлинных линейных кораблей Петра Первого. Они сильно разрушены, но представляют собой огромную ценность. Речь идет о корабле «Лондон» английской постройки и «Портсмуте», построенном в Голландии по чертежам Петра.

Сосуд

Работы ЦПИ РГО в Финском заливе

По сути, он – автор проекта, чертежей не сохранилось, но сохранились его инструкции о том, как строить. В Ко­пенгагене датский король подарил «Портсмуту» артиллерию. Одну пушку мы подняли и ведем ее консервацию, но большая часть орудий пока на дне.

– Есть планы поднять все?

– В программе Центра подводных исследований РГО есть отдельный пункт о создании в Петровском доке в Кронштадте музея и центра подвод­ ной археологии. Когда он появится, сказать не готов, но его концепция вошла и  в  городские планы. Туда можно было бы поместить довольно большое количество поднятых кораб­лей. Конечно, в их число войдет и «Портсмут», поскольку он лучше сохранился. Хотя, скорее всего, под­ нимем и обломки «Лондона» тоже. Частично фрагменты «Лондона» уже выставлены в Кронштадте, в Музее истории города. Все те предметы, которые поднимают наши археоло­ ги, поступают, как правило, именно в  этот музей. Хотя сейчас, напри­ мер, в Эрмитаже выставлен кафтан, который наши археологи подняли с  немецкого корабля XVIII века «Ар­хангел Рафаил», но это потому, что реставрацию уникального экспоната выполнили специалисты Эрмитажа.

– Насколько сложно поднять старинный корабль со дна моря?

– Смотря какой. Есть очень раз­ рушенные корабли. Хотя, с другой стороны, это может и хорошо. Их об­ ломки можно пронумеровать прямо на дне, а потом поднять и сложить вместе в почти целый корабль. Такой опыт есть. Если же говорить о под­ нятии корабля целиком, то возникают вопросы о консервации. Самый яркий пример  –  знамени­тый корабль «Васа» в Стокгольме. Шведы, конечно, молодцы, но они консервировали корабль около 20 лет, а поскольку были пионерами в  этом деле, допустили ошибки. Там сохранилась сера, которая сжигает дерево изнутри, и с этим большие проблемы.

Кувшин

Работы ЦПИ РГО в Финском заливе

Недавно мы были на международ­ ной конференции, где говорили и про «Васу», и про другой корабль-музей – Ганзейский бременский когг, стоящий в немецком городе Бремерхафен. Когг построили из дерева в 1360 году. Как и «Васа», он после восстановления тоже получил всемирную известность. Но сейчас директор музея говорит, что корабль стал деформироваться и уже есть мысли о том, чтобы заключить его в металлический каркас. Либо предпринять что-то еще.

– То есть все корабли, поднятые с морского дна, имеют тенденцию к разрушению?

– Есть варианты решения пробле­ мы. Например, китайцы применили новый подход  – подняли корабль XII века, вырезав его прямо с куском морского дна, и положили в бассейн, а вокруг построили специальный дом, и внутри этого дома находка демон­ стрируется прямо в воде. В  этом случае нет воздействия воздуха, нет прежних проблем с консервацией. Но нужно еще посмотреть, как все у них будет дальше. Ведь недостатки первых двух вариантов  – в Бремерхафене и  Стокгольме – тоже выявлялись лишь спустя несколько десятилетий.

– Расскажите о технологии поиска затонувших кораблей…

– По профессии я горный инженер и могу сказать, что в поисках кораблей все как в геологоразведке. Прежде всего нужна прогнозная карта для будущей экспедиции. Ради ее составления мы идем в архив. Потом начинаются собственно поисковые, а затем и поисково-картировочные работы с применением аппаратурно-технических средств, включая телеуправляемые аппараты. Далее – этап предварительной разведки уже силами водолазов-исследователей, они же проводят этап детальной разведки, этап опытной добычи или раскопок корабля.

Находка

Работы ЦПИ РГО в Финском заливе

В архиве, кстати, мы проводим не так много времени, как можно было бы предположить. В свое время сделали основную базу, сейчас только какие-то дополнительные материалы поднимаем. Хотя возникают новые районы и темы поисков. Так, если раньше мы в основном занимались кораблями дореволюционными, то сейчас начались большие программы по XX веку.

– Какова роль современных технологий в исследованиях ЦПИ РГО? Что можно делать сейчас из нереального еще 10–20 лет назад?

– Тогда почти невозможно было искать корабли, просто не было поисковой аппаратуры. Нужные технологии появились только в конце 90-х – начале 2000-х. Это был гигантский прорыв. Одновременно шло совершенствование водолазной техники, освещения, съемок.

Архангел Рафаил

Фотопланшет: затонувшее в Финском заливе судно “Архангел Рафаил”

Когда мы начинали 15 лет назад, у нас фотокамеры были еще пленочные. А сейчас цифровая техника, причем сменилось уже три ее поколения.

В начале 2000-х мы придумали так называемые фотопланшеты, дающие представление об объекте. Это уже был прогресс, хотя приходилось склеивать на компьютере сотни сделанных водолазами фотографий. Сейчас, начиная с прошлого года, мы научились делать уже объемные 3D-съемки объектов на дне. По аппаратурному и техническому оснащению мы находимся на мировом уровне, а в чем-то его и опережаем, как минимум по количеству находок. Теперь у нас есть даже обитаемые подводные аппараты.

В целом новые технологии и обеспечивают большую эффективность работ, и дают лучшую детализацию объектов, экономят время исследователей, а в конечном счете позволяют более детально реконструировать историю.

Денис Нижегородцев

Благодарим ЦПИ РГО за предоставленные фотографии

Метки

Оставить комментарий |

0 Комментарии

A- A A+
Google+